Прогулка

- Кеша, сходи, погуляй с собакой! – голос жены из кухни оторвал Иннокентия Ивановича от конспекта завтрашнего занятия, – намечался открытый урок, на который даже собиралась зайти инспектор из Управления образования. Директриса так и сказала: смотри, мол, не подведи, готовься. Иннокентий Иванович с сожалением положил ручку на стол и кивнул Рудику на дверь. Доберман восторженно завилял обрубком хвоста и с нетерпением принялся носиться из коридора к хозяину и обратно, предчувствуя долгожданную прогулку.

Фонари, как обычно, не горели, и тёмный осенний воздух был разлит между домами остывающим густым молоком. Окунувшись в него, Иннокентий Иванович отпустил радостного Руди на газон, а сам рассеяно закурил, прокручивая в голове все детали предстоящего занятия. Шаркая домашними шлёпанцами по асфальту, Иннокентий Иванович задумчиво дымил сигаретой, спрятав руки в карманы поношенных тренировочных штанов с вытертыми коленями, и довольный Руди гулял, где вздумается. Не спеша, они обошли вокруг дома, возвышающегося одним из многоглазых айсбергов в вечернем океане города, и вошли в скверик. В этот поздний час его аллеи были тихи и безлюдны, только запоздалые одинокие прохожие спешили с работы к светлым окнам своих квартир.

Вдруг в кустах боковой дорожки, где был только что Руди, послышалась какой-то шум и рычание. Бросив недокуренную сигарету, прочертившую огненный след в темноте, Иннокентий Иванович поспешил туда. Счастливый Рудик с интересом обнюхивал чужую собаку, которая скалила зубы и в то же время призывно виляла хвостом. Иннокентий Иванович тотчас же узнал эту «доберманшу» – с ней постоянно гуляла бабка из дома напротив. Сколько раз этой бабке было сказано, чтобы держала свою собаку на поводке, потому что Рудик постоянно хочет запрыгнуть на неё, а та и рада задрать лапы. Сколько раз говорил Иннокентий Иванович это – всё без толку.

Оттащив упирающегося пса от разочарованной подруги, Иннокентий Иванович увидел подходящую по аллее бабку.

- Ещё раз так сделаешь, я тебя… - от злости Иннокентий Иванович не находил слов, - придушу!

В ответ бабка зло плюнула ему взглядом в лицо:

- А что?! Это ты своего кобеля подальше держи! Не фиг…

Иннокентий Иванович даже задохнулся от такой наглости.

- Ах, ты… ах, ты!.. – повторял он, подступая к старушке. Его очки почти сползли с носа, и Иннокентий Иванович резким движением поправил их, едва не сломав оправу. Бабка, ничуть не смущаясь, с ненавистью смотрела на него.

- Убери своего вонючего пса от моей девочки! – выкрикнула она, шагнув навстречу.

Иннокентий Иванович едва сдерживал душившую его ненависть, дрожа, как закипающий чайник.

- Старая уродина! – прохрипел он. – Тварь паршивая!..

Споткнувшись и потеряв тапок, слетевший с ноги, Иннокентий Иванович остановился, нависая над старушкой и сжимая кулаки до хруста в костях.

- Да пошёл ты, интеллигент хренов! - процедила бабка, сверля его глазами. – Дай пройти! Ишь, растопырился на всю дорогу!

Иннокентий Иванович в ярости бросился на неё и, схватив за ворот пальто, бросил в сторону. Старушка споткнулась о невысокий заборчик, ограждающий газон, и упала, перегнувшись через него.

-Стерва! Вешалка старая! – бешено шипел Иннокентий Иванович, подступая к пытающейся подняться бабке. Новая возня за спиной заставили его обернуться: Руди и старухина собака опять катались по траве, рыча от удовольствия. Перепрыгнув через забор, Иннокентий Иванович за ошейник оттащил упирающегося добермана.

-Я на тебя в суд подам! – завопила пришедшая в себя и поднявшаяся с земли старуха. – Скотина! Ты у меня получишь!

Иннокентий Иванович прохрипел что-то нечленораздельное, дико вращая глазами, в ярости кидаясь к бабке.

- Взять её, Руди! Взять! Фас! – заорал он, указывая на старуху. Доберман в недоумении взглянул на хозяина, и в следующее мгновение прыгнул на бабку, сбивая её с ног и впиваясь зубами в шею. Старушка захрипела, замахала руками, силясь освободиться от придавившего к земле пса, в клочья рвущего горло. Иннокентий Иванович – без потерянного тапка, без свалившихся где-то очков – с яростью принялся пинать корчащееся тело. Бабкина собака стояла на газоне, смотрела влажными глазами в темноту и лаяла…

Иннокентий Иванович захлопнул дверь и пошёл в комнату.

- Кеша, что так долго? – недовольно крикнула из кухни жена. – Ужин уже остыл! Иди, мой руки и давай есть. И не забудь вымыть лапы Рудику.

- Иду, иду! – весело откликнулся Иннокентий Иванович, уже собирающийся сесть за конспект. – Ладно, Руди, пошли умываться…

сентябрь 2000.

наверх